Хореограф: Крэнко Джон
Композитор: Чайковский Пётр Ильич
Художник-сценограф: Розе Юрген
Художник по костюмам: Розе Юрген
Художник по свету: Бъёрке Стин
Первоисточник сюжета: «Евгений Онегин» — роман в стихах русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, начат 9 мая 1823 года и закончен 5 октября 1831 года
Театр премьеры: Штутгартский балет
Дата премьеры: 13.04.1965
Театр, где сейчас идёт: Государственный Академический Большой театр
Дата премьеры в этом театре: 12.07.2013

Как опера подала идею поставить балет

«Пушкинский» балет Джона Крэнко родился благодаря опере Чайковского. Когда-то, когда ее ставили в Сэдлерс Уэллс (предтеча Королевской оперы Ковент-Гарден), на заре его карьеры, он сочинял для этой постановки танцы. Много лет спустя, совершая гастрольное турне с уже выпестованным им Штутгартским балетом, он упомянул в одном из интервью, что был тогда поражен тем, как эта опера подходит для балета. Большие стилистически контрастные сцены в каждом акте — вот что его прельстило. «Вначале танцуют крестьяне, затем — на дне рождения Татьяны — средний класс, и, наконец, в последнем акте — бал аристократов. А в середине всего этого — тщательно разработанный па де катр*, который делает сюжет». Другому интервьюеру он рассказал, что, работая над постановкой танцев для оперного спектакля, прочел роман Пушкина, и больше всего его привлекло то, что это одновременно и миф, и совершенно правдоподобная в эмоциональном отношении история. Самый пресыщенный человек на свете, который больше не способен чувствовать, не сумел разглядеть гадкого утенка. Когда же утенок превратился в лебедя, он захотел его — ее! — вернуть. Она же в свою очередь поняла, насколько пуст и скучен он на самом деле. И в то время как эмоции говорили ей «Возьми его», разум говорил «Не делай этого».

Как в балете не оказалось ни одного такта из оперы, но появился Гремин

Из всей музыки оперы больше всего ему нравилась ария Гремина в последнем акте, и, думая о постановке балета, Крэнко видел ее как основу для любовного дуэта. Он думал аранжировать для балета музыку оперы, и об этом шел разговор, когда он собирался ставить этот балет для Марго Фонтейн и Рудольфа Нуреева в театре Ковент-Гарден. Однако воспротивился Совет директоров, который никогда не слыхивал о том, чтобы балеты ставились на музыку опер. Как выяснилось впоследствии, театральное руководство в Штутгарте — тоже. Но в Штутгарте, где в 1965 г. родился этот балет, за партитуру для «Онегина» взялся друг и соратник Крэнко, немецкий композитор Курт-Хайнце Штольце. Он создал композицию — и аранжировал ее — из других произведений Чайковского. Ни ария Гремина, ни какие-либо другие фрагменты оперы в эту композицию не вошли. Были использованы пьесы из цикла «Времена года» и другие сочинения для фортепиано, фрагменты оперы «Черевички», увертюры-фантазии «Ромео и Джульетта», симфонической поэмы «Франческа да Римини». Но супруг Татьяны в балете фигурирует — под «оперным» именем Гремин.

Письмо Татьяны в зеркальном отражении

Одной из ключевых проблем являлось письмо Татьяны, которое необходимо было как-то «представить» публике. Сцена была решена как сон Татьяны. Во сне разворачивался ее дуэт с призрачным Онегиным, выходившим из зеркальной рамы. Романтичный и страстный, он совершенно не походил на того Онегина, которого спящая красавица видела наяву. Но наступал рассвет — призрак исчезал, письмо было дописано — и с помощью Няни отправлялось к своему реальному адресату. Дуэт получился великолепный, возможно, еще и потому, что это была уже вторая проба пера: дуэт героини с воображаемым возлюбленным был поставлен Крэнко и в более раннем его балете — «Забытой комнате» на музыку Ф. Шуберта.

Это веселое имя Пушкин

Крэнко хотелось оттенить трагизм этой истории юмором, блестки которого он справедливо разглядел в пушкинском романе. Самодовольному Онегину это, может быть, и не «пошло на пользу», зато придало теплоту персонажам, во всяком случае, характеры обрели хоть порой и комичные, но такие человеческие черточки. В балете Крэнко — четыре главных и танцующих героя (Татьяна — Онегин, Ольга — Ленский), другие персонажи (Госпожа Ларина, Няня, Гремин) танцем особенно не обременены. Однако присутствуют весьма масштабные кордебалетные сцены. Причем, кордебалет не выступает сплошной народной массой: например, на празднике в честь именин Татьяны он являет собой собрание индивидуумов, в том числе и весьма забавных.

Дуэльный «кодекс»

Дуэль преподнесена с эффектом, напоминающим представление театра теней: герои действуют будто в тумане. После довольно натуралистично решенных сцен вызова на дуэль и самой дуэли Крэнко ставит исполненные горя, бешеные пассажи для двух сестер, которые возводят кульминационный момент спектакля на еще большую эмоциональную высоту.

Она другому отдана

Но самая эффектная и эмоционально насыщенная сцена, как тому и следует быть, венчает весь балет. Это грандиозный финальный дуэт Онегина и Татьяны, в котором они меняются ролями: он смиренно просит, она — отказывает. Однако ясно дано понять, как она колеблется, с каким трудом дается ей принятое решение — об этом говорит весь ее танец.

«Театр у меня в крови»

Крэнко знал, кому заявить декларацию о своих художественных намерениях. Его кредо документально зафиксировал авторитетный британский балетный критик Джон Персиваль, который после смерти Крэнко посчитал своим долгом написать книгу о друге и в название которой поставил строку из этой декларации — «Театр у меня в крови».

«Есть люди, которые думают, что истинное искусство несовместимо со стремлением к достижению коммерческого успеха, будто гораздо больше престижа в том, чтобы быть притягательным исключительно для избранной публики. Я с этим не соглашусь никогда. Театр у меня в крови, должно быть, потому я всегда хочу, чтобы люди получили удовольствие».

Крэнко и созданная им труппа, которую вскоре после того, как он покажет ее миру, назовут Штутгартским чудом, имели грандиозный успех. Громкая слава началась в 1969 г. на гастролях в США, что было зафиксировано другим маститым критиком, Клайвом Барнсом: «Ни у кого не бывает маленького успеха в Нью-Йорке: либо огромный, шумный, оглушительный успех, либо столь же сокрушительный провал. Штутгартский балет завоевал Нью-Йорк — частично благодаря своим балетам, частично благодаря своему танцу, но прежде всего благодаря своему духу».

Это был уже не совсем тот «Онегин» (на гастролях в США он фигурировал под своим полным именем — «Евгений Онегин»), который впервые увидел свет рампы в 1965 г. В 67-м Крэнко довольно существенно переделал балет: например, убрал пролог с занемогшим дядей и эпилог с нежной сценой между Татьяной и ее детьми. Эта версия номер два стала одним из самых востребованных современных балетов. «Онегина» перетанцевали едва ли не все ведущие балетные труппы мира: балет Парижской оперы, Венской оперы, Королевский балет Ковент-Гарден, Токио-балет, Американский театр балета (АБТ), Бостонский Балет, Балет Сан-Франциско и многие-многие другие. И успех ему сопутствует неизменно. Крэнко мастерски владеет даром «рассказчика», великолепно выстраивает и массовые, и дуэтные сцены, изобретательно применяет высокие поддержки, чему, как считается, он научился у русских во время первых английских гастролей Большого театра, которые в бытность его молодым хореографом в Лондоне произвели на него такое неизгладимое впечатление.

«Онегин» как неэнциклопедия русской жизни

В 1972 г. Штутгартский балет показал своего «Онегина» в Советском Союзе — в Ленинграде на сцене Малого театра оперы и балета (ныне Михайловский театр), в Риге и в Москве, в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. Госконцерт, который привозил в СССР гастролеров, упорно пытался убедить Крэнко не везти «Онегина», дабы не дай бог не бросить тень на «наше все». Но Крэнко упорствовал — и победил. Во всех смыслах. Великая балетная держава под названием Советский Союз тоже признала и Штутгартское чудо, и балет по роману Пушкина, хотя он и получил свою порцию суровой критики.

Разумеется, балет не без «клюквы», чем его нередко попрекают те, кто мало в нем ощущает русского духа. Однако «Онегин» Крэнко обаятелен даже в своих очаровательных нелепостях, настолько искренен в проявлении чувств — и автора, и его героев. Он производит впечатление сродни тому, что произвел тридцать лет спустя кинематографический «Евгений Онегин» Марты Файнс, которую тоже упрекали за то, что Лив Тайлер праздновала Татьянин день глубоким летом.

Наталья Шадрина

Онегин

Ленский, друг Онегина

Ларина, вдова

Татьяна, дочь Лариной

Ольга, дочь Лариной

Их няня

Князь Гремин, друг семьи Лариных

Действие I

Картина 1

Сад Лариных

Ларина, Ольга и няня шьют вечерние платья, оживленно обсуждая приближающийся праздник — день рождения Татьяны. Ларина раздумывает о будущем. Зашедшие в гости соседские девушки забавляются старинным русским гаданием: кто заглянет в зеркальце, увидит своего суженого.

Приезжает молодой поэт Ленский, жених Ольги. Он представляет Лариным своего друга Онегина, переехавшего из Петербурга в деревню, дабы развеять скуку. Пылкая мечтательница Татьяна с первого взгляда влюбляется в заезжего денди, столь непохожего на ее деревенских знакомых. Онегин же видит в ней лишь восторженную барышню, не в меру увлеченную чтением романов.

Картина 2

Спальня Татьяны

Влюбленная Татьяна погружается в мечты и грезит об Онегине. Она передает няне письмо для него с пламенным признанием в любви.

Действие II

Картина 1

День рождения Татьяны

На дне рождения Татьяны собралось все провинциальное общество. В этом кругу Онегину скучно; с трудом подавляя зевоту, он едва удерживается в рамках приличий. К тому же признание Татьяны привело его в дурное расположение духа: в нем он видит лишь юношеское увлечение. Улучив минуту, он разыскивает Татьяну, говорит, что не любит ее, и разрывает письмо. Горе Татьяны не пробуждает в нем жалости, а, напротив, еще больше раздражает.

Появляется князь Гремин, дальний родственник и поклонник Татьяны. Ларина надеется на блестящую партию, но Татьяна, поглощенная собственным несчастьем, почти не замечает его.

Онегин от скуки решает подразнить Ленского, заигрывая с Ольгой. Та беззаботно флиртует с ним; Ленский уязвлен до глубины души. Он вызывает Онегина на дуэль.

Картина 2

Дуэль

Татьяна и Ольга пытаются отговорить Ленского от поединка, но безуспешно: его возвышенные романтические идеалы разрушены предательством друга и непостоянством возлюбленной. Ленский настаивает на дуэли — и погибает от руки друга.

Действие III

Картина 1

Санкт-Петербург

Проходит несколько лет. Онегин, объехавший весь свет в стремлении забыть о бессмысленности собственного существования, возвращается в Санкт-Петербург и попадает на бал к князю Гремину. Гремин женат; потрясенный Онегин узнает в статной и грациозной молодой княгине Татьяну, простую деревенскую девочку, любовь которой он некогда отверг. Им овладевает чувство невосполнимой потери и колоссальной ошибки. Жизнь кажется ему как никогда бесцельной и пустой.

Картина 2

Будуар Татьяны

Онегин пишет Татьяне о своих чувствах и умоляет о встрече, но Татьяна не желает видеть его. Она тщетно просит ни о чем не подозревающего супруга не оставлять ее в этот вечер одну; приходит Онегин. Он признается ей в любви, но Татьяна понимает, что время уже упущено. На глазах у него она разрывает письмо и требует оставить ее навсегда.