Идею создания балета по мотивам поэмы «Слово о полку Игореве» композитору Борису Тищенко предложил хореограф Олег Виноградов, он же выступил либреттистом и художником мировой премьеры «Ярославны», выпущенной в 1974 году в соавторстве с режиссером Юрием Любимовым. Постановка ленинградского МАЛЕГОТа быстро обрела статус легенды — ею восторгался Дмитрий Шостакович, а академик Дмитрий Лихачев особо отмечал верность партитуры Тищенко литературному первоисточнику, противопоставляя ее «Князю Игорю» («Опера Бородина с ее прекрасной музыкой приближается к “Слову” лишь по касательной»). Накануне своего полувекового юбилея иконическое название отечественного музыкального театра ХХ века вернулось на сцену в прочтении Алексея Мирошниченко: руководитель Пермского балета работал над «Ярославной» вместе с постоянными творческими партнерами — дирижером Артемом Абашевым, сценографом Альоной Пикаловой, художницей по костюмам Татьяной Ногиновой и художником по свету Алексеем Хорошевым.

ПРОЛОГ

Древняя Русь, вторая половина XII века. Светло-светлая и красно украшенная земля Русская! Многими красотами удивляешь ты: озерами глубокими и источниками прозрачными, крутыми горами и холмами высокими, дубравами частыми и полями тучными, зверьми различными и птицами бесчисленными, городами великими и селами уютными, плодами щедрыми и людьми добрыми. Хорошо жить на Русской земле! Плодоносной прекрасными порождениями, украшенной древом жизни, орошаемой источниками духовных дарований, на которой произрастает истинная виноградная Лоза.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Но стонет земля Русская, тоска по ней разлилась, и печаль густо течет. Обратились времена наизнанку: брат на брата пошел, сын на отца. Редко пахари стали покрикивать, а вороны часто стали кричать, трупы деля меж собой. Князья усобицами своими крамолу на себя куют, а поганые с победами рыщут по тебе, Русская земля. И снова усобица, и еще один князь отправился к праотцам. И много гибнет дружинников, воевод и простого люда.

Стонет Русская земля, поганые опять города потоптали, а женщины кукушкам плачутся, передают весточку в Ирий любимым своим, братьям и сыновьям. И Ярославна, княгиня, жена Игоря, князя Новгород-Северского, скорбит со всем народом своим.

Обратился к князьям великий князь Киевский Святослав Всеволодович: «Внуки Ярослава и Всеслава! Поврозь плещут полотнища ваши, копья поют не в лад! Стяги свои склоните, мечи оскверненные в землю вонзите! Обернулись ваши распри насилием от земли Половецкой!» Послушались все князья Святослава, только трое не послушались: Игорь, его брат Всеволод и сын Владимир. «Сами помужествуем, — сказали они друг другу. — Святослава прошлую славу похитим, а будущую сами поделим».

Просит Ярославна мужа не ходить в поле, да где там! И собрал Игорь-князь дружины, и вступил в златое стремя. «Хочу, — сказал, — копье преломить о край поля половецкого; хочу, — сказал, — голову сложить, либо шлемом Дону испить с вами, русичи!» Но взглянул Игорь на светлое солнце и увидел, что как месяц оно сделалось, будто ночь стала, а всё его войско тьмой покрыто, да воронье налетело. Дурной знак! Но Игорь сказал дружине своей: «Братие и дружина! Лучше в поле пасть, чем в полон попасть! Сядем же, братья, на борзых коней, да хоть посмотрим на синий Дон!» Ум князя склонился перед желанием, жажда Дона великого вкусить пересилила даже знамение недоброе...

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Продолжает поход Игорь-князь с дружиною. Исполненный духом мужества, храброй ратью нацелился на землю Половецкую за Русскую землю. Дождался у Оскола-реки брата Всеволода, из Курска идущего с войском, и двинулись дальше к Сюурлию, да к Каяле-реке. Там и заночевали.

«О Русская земля! Ты уже за холмом!» Долго меркнет мгла, дол в тумане укрылся. Щёкот соловьев уснул — говор галок пробудился. В поле дремлет храброе Олегово гнездо, залетело далече. А русалки-облачные девы пришли себе женихов выбирать, знают уже, что почти вся дружина им достанется.

Тем временем мутный сон снится Святославу в Киеве на горах. Ангелы ему громко вострубили, черными покровами на тисовой кровати его обрядили. Из худых колчанов иноземцев поганых волхвы лили ему синее вино, с зельем смешанное, да крупным жемчугом лоно посыпали, всё-то его ублажали. И всю ночь кричали серые вороны. А как тронулись сани смертные — тут и сами дебри Кисанские поскакали к синему морю!..

В поле половецком не спится и Игорю. Будит он Всеволода и Владимира, предлагает им обратно поехать через ночь. Но те возразили: «Далече ехали мы, и кони изнемогли. Если сейчас поедем, то любая погоня настигнет нас». И сказал Игорь: «Не трудно, братья, догадаться, что и умрем здесь». И остались ночевать в этом месте. А Игорю — во сне ли, наяву ли — является милая Ярославна. Чувствует Игорь, что сохранят его молитвы жены.

А половцы дорогами непроложенными побежали к Дону Великому. Кричат телеги их в полуночи словно лебеди распущенные. Тут земля гудит. Тут реки мутно текут. Прах в полях пылит. Стяги глаголют: половцы идут оттуда, где Дон, и от синего моря, и со всех сторон русскую рать обступают. И кликом поле перегородили бесовы дети, и обряды шаманские совершают, и поклоняются истукану Тмутороканскому да второму богу своему Кончаку.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

На другой день, когда рассвело, проступили полки половецкие, стоявшие словно лес. И не знали князья русские, кому из них против кого ехать — так много было половцев.

И сказал Игорь: «Собрали мы на себя всю Половецкую землю». И тогда, посовещавшись, все сошли с коней, решив, сражаясь, дойти до реки Донца, ибо говорили: «Если ускачем — спасемся сами, а простых людей оставим, а то будет грех перед Богом, коли уйдем, а их выдадим. Но либо умрем, либо все вместе живы будем». И сказав так, сошли с коней и двинулись с боем.

С раннего утра до вечера, с вечера до рассвета летят стрелы каленые, гремят сабли о шлемы, трещат копья булатные в поле незнаемом, среди земли Половецкой. Билися день, билися другой; на третий день к полудню пали стяги Игоревы. И пересел Игорь-князь из седла золотого в седло рабское.

Приуныли у городов забралы, а веселие поникло. Никнет трава от жалости, а дерево с тоской к земле приклонилось... Ярославна рано плачет в Путивле на забрале: «Полечу, — говорит, — кукушкою по Дунаю, омочу бобровый рукав в Каяле-реке, утру князю кровавые его раны на могучем теле».

Смотрит Ярославна на звезду путеводную в небе, молит Господа Бога о возвращении Игоря, знает: смотрит Игорь на ту же звезду, — протягивает ему руку через нее, хочет вытащить из плена постыдного.

Смотрит Игорь на звезду путеводную, знает: смотрит в этот час и Ярославна на нее, — обнимает через нее Ярославну милую, молит Господа Бога о возвращении на святую Русь. И мыслию своею уже поля измерил от Великого Дона до Малого Донца.

И явился Игорю образ святого Георгия, во имя которого тот был крещен, и вспомнил он о предназначении своем. И восскорбел Игорь душою, и взмолился: «Се, воздал мне Господь по беззаконию моему и по злобе моей, и снизошли днесь грехи мои на главу мою. Истинен Господь, и правосуден зело!»

И послал Господь Игорю половца крещеного, по имени Овлур, и сказал тот: «Пойду с тобой в Русь». И полетел соколом Игорь, а Овлур волком поспешал, отряхивая росу студеную. Гнались половцы за Игорем, но не смогли догнать. И вернулся Игорь в землю Русскую. Плач и стон повсюду стояли, женщины города обороняли, а отроки младые землю пахали. И покаялся Игорь пред Господом, Богородицей Пирогощей, Ярославной и перед всем честным народом — и простили ему.

И радуется Русь, и солнце, чьим предупреждением пренебрег Игорь в начале похода, вновь светится в небесах. И снова звучит призыв к единению: Встаньте, князья, вступите в злато-стремя, за попранное время, за землю Русскую, за раны Игоря, встаньте, князья!

ЭПИЛОГ

Мне ведомо, что близок день Суда, И на суде нас уличат во многом, Но Божий Суд не есть ли встреча с Богом? Где будет Суд — я поспешу туда! Нас вознести иль превратить во прах, Низвергнуть в ад иль даровать спасенье — Во всем Ты властен, всё в Твоих руках, Принявший муки в наше искупленье.